yu_buida

Андрей Иванов с романом “Бизар”: Несмотря на то что я уничтожал письма матери, они продолжали во мне бродить. Писала она как попало, второпях и с нервным надрывом (мне чудилось, что она писала прямо на почте, непосредственно перед тем как отправить); часто вписывала какие-нибудь стихи, которые по вечерам светились в моей голове, как гирлянды, ползли сквозь меня трамваями, позвякивая, ковыляли бродягами, завывая: Гулко колокол рыдает... Мутно небо, ночь мутна... С треском врывались фрагменты, сталкивались, как вагонетки: Время опять изменилось. Оно меняется, ты знаешь. Время всегда разное. Есть мирное Время. Есть военное Время. Время разбрасывать камни. Время камни собирать. Это — Закон. Закон суров и всегда на стороне Силы. Надо переждать. Будем терпеть.

Вместе с различными советами — мыться... молиться... никому не верить... ничего не подписывать... — она всегда вставляла цитаты, которые черпала из эзотерических книг, или в бараний рог на свой лад скрученные без того туманные китайские изречения, которыми можно было объяснить что угодно, — универсальные истины на все случаи жизни…

У нее часто бывали обмороки, они налетали, как вертолеты на вьетнамские деревни... Однажды, классе в седьмом, она упала в жару с самой верхней хоровой ступеньки, — это случилось во время концерта в честь прибытия какого-то секретаря или черт знает какой шишки, с первой же песней, не успев почувствовать приближение обморока, рухнула, подняла настоящий переполох, все подумали — насмерть, — отделалась переломом руки... Кость долго не срасталась, месяц-другой ходила с рукой в гипсе... в школе сомневались, требовали справки, левой рукой писать запрещали, хотя она — левша, а чтоб освободить от письменных занятий, просили принести справку. Как она бесилась из-за этого! Она мне с пеной у рта об этом рассказывала. Стучала книгой по столу: бум! — бах! — бух! Кричала: “Левой, значит, писать нельзя! А чтоб не писать правой — справку неси! Ты подумай — какие кретины! Я сказала — давайте левой буду писать! Нет! Левой нельзя, справку неси! Идиоты! Бюрократы!” К ней вечно придирались учителя. Носила справки... Вроде срослась... но не так, как надо! Ломали, долбили... Опять — гипс... справки... Два месяца не срасталась… справки... Долбили, гипс, справки... Давали таблетки, кальций, бог весть что, ничего не помогало. Мать поехала в деревню к старикам, те посоветовали пойти к ведунье, пошла к ведунье, та дала ей какую-то травку, которую мать заставила Дангуоле кушать... Носила гипс, справки, жевала смиренно травку... вроде заживать начало... Но что-то с желудком не так стало, дискомфорт какой-то, что-то такое странное, колики какие-то и ощущение, будто внутри поселился зверек... ляжет на бок и чувствует, как комок в желудке на бок перекатится и давит слегка... появились боли, быстро перешли в сильные рези... “скорая”, рентген... рентген... специалисты... инородный объект в желудке, — стали изучать объект — взяли анализ — установили — та самая травка!.. слепилась в комочек... Мать позвонила старикам, те пошли к старухе... Ведунья схватилась за голову: нельзя было есть эту травку!.. пить!.. отвар надо было делать и пить!.. Врачи взялись за лазер; давали какие-то таблетки, промывали, промывали...

“Если сложить вместе все зонды, которые я проглотила в те дни, — говорила Дангуоле, — получится расстояние от Вильнюса до Каунаса!..”

Беседы Николая Кавина с академиком А. М. Панченко: Что касается декабрьского восстания 1825 года, я думаю, кардинальной переоценки этого события русской истории не будет, и нелепо было бы его переоценивать. <...> Но ведь декабристы были очень разные люди, и об этом надо всерьез задуматься.

Ну, например, Павел Иванович Пестель. В случае успеха восстания Пестель реально мог стать диктатором (к чему он и стремился), и это был бы жестокий диктатор. Это чувствовал Пушкин, притом что он прекрасно относился к декабристам. Он неплохо знал Пестеля, и когда однажды на Юге, где Пушкин был в ссылке, о нем зашел разговор, Александр Сергеевич спросил: “А не сын ли он сибирского злодея?” Ведь отец П. И. Пестеля — генерал-губернатор одного из сибирских краев — был действительно страшный злодей. Причем жил он, как правило, в Петербурге, но беззастенчиво грабил свою сибирскую губернию. В ней царило беззаконие и издевательство над простым людом. И ничего нельзя было сделать. Но один из местных жителей добился приема у Александра I, рассказал о злодеяниях Пестеля-старшего и стал умолять о защите: “Он меня и здесь, в Петербурге, убьет”. Тогда военный генерал-губернатор Петербурга Милорадович сказал царю: “Ладно, я поселю его в своем доме. Авось там не достанет злодейская рука”.

Или вот Каховский. Он стрелял 14 декабря на площади в Милорадовича, смертельно его ранил, — пулю, между прочим, извлекал отец еще одного революционера, Буташевича-Петрашевского. Император кричал Каховскому: “Презренный! Ты убил лучшего генерала русской армии!” И Милорадович действительно был храбрец, умный стратег, замечательный военачальник. И человек был прекрасный.

Вот с чего началась эпоха русских революций. <…>

Я отнюдь не хочу развенчать лидеров декабрьского восстания. Просто они были люди. Были среди них люди чрезвычайно благородные, были
и люди… Разные были люди. Но у абсолютного большинства из них не было никакой личной корысти. Помню, как мэтр мне, студенту, объяснял, что такое революция: “Ты слезь с трона, а я сяду”. Этого у них, к счастью, не было. Хватало у них и земли, и денег, и домов, и всего, чего угодно. Это были все-таки бескорыстные люди.

В отличие от Октября, когда была страшная корысть. И она сразу проявилась. И корысть даже не только во власти (корысть власти — это особая корысть), но и корысть самая гнусная. Какой-нибудь матрос Дыбенко
в Одессе столько наворовал, что едва увез. Или Гришка Зиновьев… Тут, в Петербурге, было что красть. Но была, конечно, и корысть власти. У Ленина, прежде всего, была корысть власти. Но немало было и жуликов от революции. Вот декабристы, в отличие от большевиков, не жулики. Может быть, дураки, но не жулики. Вообще дворяне не наживались, а проживались. Прожились и исчезли с исторической арены…

…Колчак был человек чрезвычайно благородный, поэтому он и не победил. И не мог победить. Когда-то было время, когда благородные люди побеждали. Во времена Суворова, например. А так обычно кто побеждает? Кто взял булыжник, по голове стукнул, тот и победил. А порядочный человек не будет по голове стукать. Поэтому Колчак и не мог победить. И белые, вообще, не могли победить. Тут было несколько причин. Во-первых, это выдумки, что четырнадцать держав на нас наступали, а большевики, красные всех разгромили. Это чушь. Какой-то греческий батальонишко высадился в Одессе… Это величайшее заблуждение, что Европа нам будет помогать. У меня есть друзья во многих странах Европы, кое-где я бывал. Люди-европейцы нам помогать будут по личным контактам, по благотворительности. Политики — это совсем другое дело. Они же бросили на произвол судьбы Белое движение. Та же Антанта. Оно само по себе победить не могло.
А почему бросили? Во-первых, потому, что был колоссальный взрыв ненависти к барам. А белые же все были баре какие-никакие. А во-вторых, западным странам было выгодно выбить Россию, как конкурентоспособную державу. В каком угодно отношении: в экономическом, торговом, военном. А сейчас, вы думаете, им не выгодно? Выбить такое большое, огромное государство. Конечно, выгодно. И денег нам не дает валютный фонд. Только обещает. Мы ездили, просили, договаривались, принимали решения…
И нелепо ждать другого. Не дадут. Ну, немножко дадут. Как на паперти, нам подали пятак, а больше не дадут…

Омри Ронен о Якобсоне: “По общему правилу, и в демократиях и в диктатурах естественный отбор приводит к власти людей хитрых и бессовестных. Но в странах свободных он преимущественно развивает в конкурентах дарования интригана, а в странах порабощенных — дарования бандита. Первое неизмеримо лучше второго. Конечно, процент жуликов при всех системах приблизительно одинаков благодаря закону больших чисел. Люди, утверждающие, что диктатура приводит к власти честный правящий персонал, бесстыдно лгут. Но в практическом отношении они совершенно правы: правящий персонал диктатуры прежде всего объявляет себя идеально честным и при полном отсутствии возражений скоро утверждается в этом достоинстве „безошибочным здравым смыслом народа“, — кажется, так говорят классики демократического мифотворчества?.. Думаю, что существо и атрибуты демократии надо расчленить. Игра в министрики, культ некомпетентности, торжество невежества, царство денег, продажность в грубых и тонких, в явных и скрытых формах — это демократия. Однако свобода мысли, свобода слова, человеческая независимость — это тоже демократия. Расчленим. Мы почему-то думали, что свобода мысли и человеческая независимость неразрывно связана с народовластием. Оказалось, однако, что эта предустановленная гармония — чистейший миф: рядовой человек не очень дорожит собственной свободой и уж совершенно не настаивает на том, чтобы свято оберегалась свобода чужая. Мысли о возможной тирании народа не новы. Если память мне не изменяет, их высказывал сам Бланки, который выгодно отличался от большинства революционеров кроме душевной чистоты еще и тем, что он совершенно не верил в свое собственное дело. А если эта предустановленная гармония миф, то я чувствую себя в силах обойтись без народоправства: оно дает не больше гарантий нормальной человеческой жизни, чем умеренная монархия и сколько-нибудь культурная диктатура. Свобода, равенство, братство! Без равенства я могу обойтись, братства я даром не возьму, но свобода мне необходима… Вы говорите: надо создать учреждения. К сожалению, опыт показывает, что никакие учреждения ничего гарантировать не могут, так как, по общему правилу, скоро надоедают людям и начинают вызывать у них отвращение. Присущая человеку потребность поворачиваться в его вечном полусонном состоянии на другой бок исключает возможность непрерывного социально-политического прогресса”…

http://magazines.russ.ru/zvezda/2012/5/

S	M	T	W	T	F	S
		1	2	3	4	5
6	7	8	9	10	11	12
13	14	15	16	17	18	19
20	21	22	23	24	25	26
27	28	29	30	31