Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

buida, yuri

Лонг-лист Русской премии

В номинации “крупная проза”:

1. Буланова Оксана, (Азербайджан), роман «Двое»;

2. Вачедин Дмитрий (Германия), роман «Снежные немцы»;

3. Ганин Глеб (Украина), «Мардыба интервью. Маленький роман»;

4. Дворкин Эдуард (Германия), роман «Игрушка случайности»;

5. Калаус Лиля (Казахстан), «Фонд последней надежды. (Пост)колониальный роман»;

6. Костевич Ирина (Казахстан), «Мне 14 уже два года. Подростковый роман»;

7. Любинский Александр (Израиль), роман «Виноградники ночи»;

8. Мациевский Константин (Украина), роман «Предисловие»;

9. Нгуен Кристина (Украина), роман «Жирный»;

10. Павлов Александр (Украина), роман «Снег на болоте»;

11. Палей Марина (Нидерланды), «Хор. Роман-притча»;

12. Р.Марлоу (Латвия), роман «Пять баксов для доктора Брауна»;

13. Рафеенко Владимир (Украина), «Московский дивертисмент. Роман-илиада»;

14. Хазов Сергей (Франция), роман «Другое детство»;

15. Шушарина Татьяна (Казахстан), роман «День восьмой: эволюция продолжается».

«Короткий список» конкурса «Русская Премия» будет объявлен во второй половине марта, победители – названы на VI Церемонии награждения, которая состоится в Москве в конце апреля 2011 года.

http://www.russpremia.ru/

buida, yuri

“Новый берег”, №26, 2009

Андрей Назаров с текстами “Машенька” и “Эшлиман во временах и весях”: “Когда-то Эшлиман - с последовательностью овцы, живущей на овчарне, пса, живущего на псарне, скворца, живущего в скворечнике, или коровы, живущей... et сetera, et сetera - жил на эшлимановке.

Еще недавно, когда поток ворованных денег хлынул в центр Москвы, смывая ветхие перегородки и крыши старинных особняков, можно было бросить взгляд на окно эшлиманского обитания - славного тем, что было оно когда-то гостиницей, куда свозили провинциальных барышней на выданье в Дворянское собрание, где балы и женихи, - и увидеть сквозь него вполне равнодушное небо. А были времена, когда малолетний нарушитель Эшлиман по этой крыше убегал от дворника и других недругов, став столь неотъемлемой частью пейзажа, что все и до сих пор знают: если бежит кто-то по крыше – значит, Эшлиман.

Через выбитое ли окно, дверь или крышу окончательно исчез Эшлиман, разрушенный, как и его обитель, новыми временами, установить не представляется теперь возможным. В последний же раз Эшлиман был замечен, когда покидал сей дом, собираясь на службу.

Приходит, а ему и говорят: “Ты что же это, братец, опоздал? Не знаешь разве, что часы на летнее время перевели?” Эшлиман пытался возразить, но нужных слов, как всегда, не нашел. Обиделся и подумал мстительно: “Ладно, вот переведу вам время, будете знать!” И перевел. Да так, что теперь не только на его бывшей службе, а нигде и никто не знает, в каком времени живет. Не знает этого и сам Эшлиман, поэтому на всякий случай живет во всех временах сразу”.

“Банные истории” Вячеслава Харченко: “В первый полет “Буран” улетел в сторону моря, а я, когда прочитал об этом в газете, сразу подумал: “Что ему делать в стороне моря?” Так, раздумывая и куря, я дошел до работы, встретил Матвеича и спросил: “Может, “Буран” полетел не туда, а все сказали, что в сторону моря?”

Матвеич улыбнулся и ответил: “Улетел “Буран” туда, но квартальной премии не будет”.

Рассказ Игоря Михайлевич-Каплана “E-mail”: “Автор, главный редактор литературного ежегодника “Побережье” (Филадельфия), в США уже более 30 лет. Предлагаемый материал – плод его наблюдений над нравами и умственными интересами некоторых русскоязычных эмигрантов, изложенный в шутливой манере”.

За поэзию отвечают Сергей Слепухин, Ольга Хохлова, Екатерина Соколова, Наталья Бельченко, Людмила Херсонская, Инна Кулишова, Галина Илюхина, а также участники сентябрьских Волошинских чтений: Виктор Коллегорский, Евгений Кольчужкин, Леша Ефимов, Игорь Вишневецкий, Владимир Пучков, Владимир Строчков.

В качестве иллюстрации - стихотворение Бориса Херсонского:

Этот город дробил христианство каменными зубами.
Телами мучеников, спелёнутыми смолой, освещал аллеи.
Украшал цветами кресты с умирающими рабами.
Глазел, никого ни о чём не жалея.
Перед статуей Императора воскуривал ладан,
ибо Цезарь — Господь. Это единство позднее
назовут симфонией Церкви и Государства. Латан
и перелатан саван истории древнего мира.
Ткань расползается под иглой — новые дыры,
сквозь которые, подмигивая, подглядывает иная
эпоха, клыками переминая
новых рабов, рассыпает по улицам всадников в пёстрых
камзолах. Трудно дышать среди сверкающих острых
клинков, высоких бокалов с отравой.
Среди мертвецов, покрытых бессмертной славой.
Среди сладчайшей музыки, среди пронзительных трелей
лучших сопрано мира, постелей,
пропитанных похотью, колыбелей
с Христомладенцами, царей-звездочётов с Востока.
Жизнь хороша. Когда б не была жестока.
Когда б не шаталась по вечным улицам Рима
нагая, дряблая, без умащений, грима,
необорима, незрима, неповторима.

Остальные стихи еще хуже.

Вячеслав Куприянов с переводами из Гельдерлина.

Под рубрикой “Примечания переводчика” – история “Тихой ночи” и “Рождественского перемирия” от Александра Леонидовича Шапиро:

Йозеф Мор был пастором в  церкви святого Николая в  немецком городке Оберндорф. 24  декабря 1818  года, в  сочельник, он  обнаружил, что мыши прогрызли мехи органа местной церкви. Это означало, что завтра хор не  сможет исполнить рождественские песни. Тогда огорченный пастор вспомнил об  одном своем рождественском стихотворении, которое он  написал два года назад. Он  пришел к  местному органисту и  учителю музыки Францу Груберу и  попросил его придумать простую мелодию, чтобы можно было исполнить это стихотворение а капелла или под гитару. Так была написана песня “Тихая ночь”, ставшая одной из  самых популярных рождественских песен в  мире и  переведенная на  130  языков.
Спустя 96  лет, во  время Первой Мировой войны возле бельгийского городка Ипра немецкие солдаты отмечали Рождество. Они украсили свечами деревья и  запели:

Stille Nacht, heilige Nacht!
Alles schläft, einsam wacht
Nur das traute hochheilige Paar,
Holder Knabe mit lockigem Haar,
Schlaf in himmlischer Ruh,
Schlaf in himmlischer Ruh.

Эту мелодию узнали английские солдаты и через узкую линию фронта донеслось:

Silent night, holy night,
All is calm, all is bright
Round yon virgin mother and Child.
Holy Infant, so tender and mild,
Sleep in heavenly peace,
Sleep in heavenly peace.